Меринайнен (merinainen) wrote,
Меринайнен
merinainen

90-ые.

Давно по примеру irina_sbor собираюсь написать мемуары о 90-х, но не лежит душа. Наверно, потому что ничего драматического ни в моей семье, ни в моем окружении не проиcходило: никто не умер с голоду, никто не повесился, никто не спятил.
90- ые начались в конце 80-х, когда исчезли продукты и вообще все товары. К счастью,я тогда работала на большом предприятии, где кроме заказов, иногда продавали продукты: яйца, пирожки с капустой, зефир собственного производства. Всегда можно было поесть: невкусное- в столовой,  вкусное, сосиски, ножки Буша (или ножки были уже позднее, не помню), -  в буфете.. Я  не ходила туда  обедать, а ,так как жила в двух шагах от работы, шла домой, где в холодильнике почему-то всегда был огурец и и твердая колбаса. Кроме того, к нам приезжали командировачные со всей страны и привозили взятки борзыми щенками продуктами. Помню, как мужик из Дербента привез нам коньяк в трехлитровых банках, необыкновенно вкусный. Из Прибалтики привозили сыр, масло, с юга- сухофрукты.
Иногда Миха мог купитьу себя на пароходе  кофе, печенку, консервы. По выходным к восьми утра я шла стоять за молоком. Cтояла часа два- два с половиной, брала 5 поллитровых бутылок молока и две кефира. Но зато с какими интересными людьми я там познакомилась! Профессор истории из универа рассказывал очереди замечательные истории, а его жена, профессор филологии сюжеты из эпосов народов мира .  Мы потом с ними долго дружили.
Иногда мы рыскали по городу в поисках еды. Запомнилось почему-то, какая была радость, когдагде-то в центре  удалось купить творог.
Что еще? Ах,да. Ездили с беременной подругой на капустное поле у Пулково. Капусту уже убрали, но кое-где оставались крохотные кочаны. Из них можно было варить щи или испечь пирожки.
Предполагалось, что сын завтракает и обедает в школе. Но потом мне случайно открылось ужасное: он там не обедает, а придя домой, жарит сахар в ложке.
Однажды в школе давали посылки с гуманитарной помощью из Германии. Сын "забывал"  взять домой свою коробку несколько дней, и, когда мне уже позвонила учительница, я побежала за ней сама. В посылке оказалась всякая ерунда: конфеты, печенье, табак для самокрутки. Но было приятно.
В общем, из нашей семьи никто не оголодал.
Хуже было с одеждой. Свои девичьи шмотки из Березки я уже заносила до неприличия,  а в Светлановском универмаге висели только дамские сорочки розового цвета. Весь магазин в сорочках,ряды сорочек, миллионы сорочек. Казалось, что попал в стаю фламинго.
Зато на работе  открылся промтоварный магазин, где я купила два костюмчика: один светло-голубой летний, второй очень красивый, шелковый черный с серебрянными цветочками. Мне повезло, так как они больше ни на кого не налезли, а на мне сидели отлично. Еще у меня был костюм из детского магазина. Купила я на работе и огромную югославскую куртку, темно-бордового цвета,  на два размера больше. Зато в ней можно было ходить и зимой.
А вот  с зимней обувью была катастрофа!  Мои габоровские сапоги через пять лет носки  пошли патиной и дважды меняли  подметку и каблук. Как-то раз ухватила сапоги, которые были заявлены как финские, они не выдержали первую же зиму. Потом заказали сапоги у сапожника, Михиного бывшего одноклассника. Они вышли классные, но также  долго не прослужили.
А в 90-м появилась кооперация, вместе с ней продукты, но зато резко исчезли деньги. Как-то я получила зарплату, на которую смогла купить только одну ножку Буша для Димки и бутылку розового химического йогурта.
Спасло то, что на следующий день мы с ним  уезжали в пансионат в Репино. Там   кормили очень прилично, четыре раза в день. Рассадка в столовой была принудительная, и с нами за столом  сидела тётка с золотыми зубами откуда-то из провинции и ее мальчик. Тётка приносила с собой на обед дополнительное питание для  своего мальчика: помидоры, клубнику, что-то еще. Они съедали это совершенно беззастенчиво, нам  ни разу не предложили. Но если бы и предложили, мы бы никогда не взяли.
Было неприятно, потому что масимум, что я могда себе позволить- пачка крекеров и для сына мягкое мороженое на станции, которое почему-то называлось "ливанское".
В общем денег не было, продукция отгружалась по бартеру, а потом и вообще отгружаться перестала. Начальство беззастенчиво списывало и продавало со склада то, что еще представляло для кого-то какую-то ценность: микросхемы с золотыми контактими, кинескопы. Естественно, доходами начальники с нами не делились. На проходной каждый день ловили "несунов"  и "несуней" из цехов. А что им было еще делать, если дома голодные дети?
Украли и мы с моей кладовщицей социалистическую собственность, несколько коробочек микросхем. И я об этом нисколько не сожалею, и мне нисколько не стыдно!
Ну а к 93-му году все как-то наладилось. Меня выручило то, что, задолго до этих событий я осознала, что инженерию ненавижу, технику терпеть не могу, от приборов меня тошнит и голова болит, что  ничего в жизни не умею. Поэтому я усердно училась тому, что я любила,  легко  мне давалось и было востребовано.
Итак, в 93-м я ушла с предприятия и занялась любимым делом, которое было не легкое, но кормило и приносило удовлетворение.
Так мы пережили самое трудное время.
Конечно, если бы я была писателем, я многое еще могла бы рассказать.
Например,
-О том, как на Сенной мошенники-лотерейщики избивали женщину, которая потребовала назад свои деньги. Я побежала за милицией, и там мне сказали, что так ей и надо, пусть не связывается.
- О том, как я чуть не попала под бандитскую пулю, когда шла в магазин;когда шла обратно, под деревом лежал  парень,матерился и дергал ногами. Потом затих, умер.
- О том, как в соседнем доме хотели взорвать директора клабища и подлжили бомбы в парадное и от взрыва моего кота вырвало и сдвинулась мебель,  задребежжали стекла. Мы пошли смотреть и видели два трупа, один без ног. Хотели взорвать директора кладбища, а взорвали невинных прохожих.
 -О том, как я ходила на работу с газовым пистолетом.
-О том, что когда началась Первая Чеченская, муж подруги сказал "Нас это не касается" и погиб на Второй Чеченской. Много чего могла бы рассказать, но у меня нет таланта рассказчика, и пишу я через силу.

Если  же подвести итог, то 90-ые были самым интересным временем в моей жизни. Это было как путешествие в неизведанное, какждый день приносил открытия и надежду, ощущение новизны. А какое было телевидение!  Но повторения я не хочу!
Фоток отсканированных из 90х у меня нет. Есть эта, начала 2000-х. Пусть это будет бонусом:))
Tags: Мемуары
Subscribe

  • Сегодня погода хорошая.

    Вода теплая, комаров и мошки почти нет. Съехал последний сосед, кто жил в коттедже в 500 метрах от нас. В другую сторону только лес, заброшенные…

  • Идёт противный дождик.

    А мы в Карелии в нашем любимом коттеджике. Дождь обещают на все дни, пока мы здесь. Но я все же искупалась с мостков. Вода очень теплая. Главное, что…

  • Путешествуйте по России!

    Это губернатор Руденя. Ему на прокорм дана Тверская облась. А это одна из дорог Тверской области. Таких там много. А это тротуар в Осташкове.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments

  • Сегодня погода хорошая.

    Вода теплая, комаров и мошки почти нет. Съехал последний сосед, кто жил в коттедже в 500 метрах от нас. В другую сторону только лес, заброшенные…

  • Идёт противный дождик.

    А мы в Карелии в нашем любимом коттеджике. Дождь обещают на все дни, пока мы здесь. Но я все же искупалась с мостков. Вода очень теплая. Главное, что…

  • Путешествуйте по России!

    Это губернатор Руденя. Ему на прокорм дана Тверская облась. А это одна из дорог Тверской области. Таких там много. А это тротуар в Осташкове.